Історико-політичний блоґ Юрася Коновченка

Историка лучше не злить навязчивой пропагандой... Потому что очень часто она представляет собой набор аккуратно подобранных исторических фактов, чтобы кого-то выгородить, а профессионал легко может это распознать и тогда будет очень неприятно. Хотите правдивых фактов про Талергоф? Их есть у меня. Только потом не говорите, что я не предупреждал.

История, вообще – предмет скучный. Она на 90% состоит из выкапывания совершенно ничтожных фактов из пропыленных документов, статей и малоизвестных книг, из которых потом выстраивается более-менее достоверная картина событий. Хотя в то же время сделать историческую сенсацию не составляет никакого труда, для этого просто нужно вырвать факт из контекста – и готово! – можно отдавать в печать и пожинать лавры. Яркий тому пример – спекуляции вокруг трагедии Волыни в 1943 г., где произошла взаимная резня украинцев и поляков. Сводятся они в основном к цитатам воспоминаний пострадавших поляков, из которых вытекает, что украинцы вот ни с того ни сего взялись за вилы и начали на них насаживать мирных жителей.

Если рассматривать это событие в отрыве от довоенного периода, все так и есть. А вот если вспомнить, что в 1930 г. Пилсудский разогнал сейм, где, между прочим, была и фракция украинских партий, и начал жесткие репрессии против оппозиции, к которой относились и украинцы, которым страшно не нравилась политика Польши по сокращению количества украинских школ, все становится на свои места. Если же еще вспомнить, что в 1938 г. польские шовинисты начали массовые погромы в галицких городах, становится понятно, откуда взялась массовая поддержка ОУН.

А уж если вспомнить, что в рамках пацификации начали создавать коридор польских сел на Волыни, при этом сгоняя с мест украинцев, то тогда и вовсе становится ясно, что в 1943 г. произошел банальный крестьянский бунт, с обычной для таких восстаний почти звериной жестокостью. Кстати, поводом к нему послужило то, что именно с 1943 г. в волынскую и галицкую полицию гитлеровцы начали массово набирать поляков в надежде, что традиционная межнациональная вражда послужит хорошим мотивом для уничтожения украинского подполья. Правда, вот из таких событий сенсацию не сделаешь, и агитпроп тем более, потому что в таком ракурсе Волынь-1943 становится трагедией, Трагедией с большой буквы, и наглядной иллюстрацией того, чем чреваты разговоры о "сильной руке". Потому что "сильная рука" всегда опирается на шовинизм, расизм и ксенофобию, что потом может аукнуться очень страшными и неприглядными событиями.

Впрочем, что-что, а исторические мифы мы создавать горазды. Одним из таких мифов, например, является история москвофильства в Галичине, которое очень часто подается как доказательство изначальной "русскости" галицкой культуры, которую чуть ли не насильственно уничтожили австрияки с украинцами в концлагере Талергоф. Начать хотя бы с того, что само галицкое москвофильство является мифом. Оно какое угодно, только не галицкое, хотя бы потому, что изначально было явлением, привнесенным извне.

Обычно историю москвофильства начинают с 1850-1860-х годов, когда в лагере москвофилов появились такие сильные полемисты как Д. Зубрицкий, М. Малиновский, Б. Дидыцкий и С. Шехович, а также начали печататься их программные произведения. Это понятно, революция 1848 г. сделала свое дело, и украинское национальное движение начинало набирать обороты, а вместе с ним и основные течения в нем – украинское, пророссийское, пропольское и проавстрийское. В это время под их влиянием находились и крупнейшие образовательные учреждения того времени – Ставропигийский университет, Народный Дом (это во Львове), а также Галицко-Русская Матица, кроме них, москвофильское движение имело в своем активе ряд печатных изданий и даже типографий.

Подобная мощь москвофильства свидетельствует о том, что оно скапливало свои силы задолго до каскада революций 1848 г. и было готово к появлению в народной массе интереса к культуре, истории и искусству. Значит, и истоки этого движения следует искать в более ранних периодах. И вот тут мы сталкиваемся с масштабнейшей исторической личностью, о котором, тем не менее, почти все энциклопедические статьи говорят чрезвычайно кратко и скупо. А зря, потому что человек, который был великодержавным шовинистом и при этом ухитрился вызвать крайнее недовольство государственного цензора, заслуживает пристального внимания. Говорю я о профессоре Московского университета, академике Петербургской Академии Наук Михаиле Петровиче Погодине. Именно он является "автором" москвофильского движения в Галичине.

Погодин – фигура поистине монументальная. Во-первых, он автор теории о том, что якобы до татарского нашествия Киевская Русь была населена великороссами, которые потом переселились на север. Ее очень любят "украинологи" современного российского разлива. Только им, вероятнее всего, неизвестно, что это – лишь вторая часть теории Погодина. А первая состоит в отрицании автохтонности славянского населения Киевской Руси. Михаил Петрович был заядлым норманистом, и считал славян родичами викингов, о чем и написал в своей диссертации "О происхождении Руси" (1825). У Погодина мы находим и корни еще одной популярной ныне "теории" происхождения украинского народа – что современный украинский этнос является смесью славянских племен с тюркскими элементами. Вообще, погодинское наследие, а главное – полемика с ним М. Максимовича, В. Антоновича, О. Котляревского, П. Житецкого и М. Грушевского, широким кругом не читана, и это очень досадное упущение, поскольку серьезно затруднило бы спекуляции на недостаточно изученных страницах истории Украины.

Москвофильское движение, если прослеживать его по датам, обрывается на 1835 г. Это та дата, ранее которой политическая деятельность москвофилов неизвестна. Заметим в скобках, что кое-какая деятельность украинофилов в более ранний период известна, в частности – образование "Общества священников" в Перемышле, а также активная деятельность митрополита М. Левицкого по внедрению в начальных школах обучения на родном языке. Так вот именно 1835 годом датируется первый визит Михаила Петровича Погодина во Львов. Именно там он познакомился с историком Д. Зубрицким, который и стал основателем первой известной историкам группы москвофилов (их имена я перечислял выше), а основной идеей, которая легла в основу их деятельности была идея национального единства Галицкой Руси и Великороссии. Обратите внимание на фундаментальное различие истоков народовского движения и москвофильского. Первое было имело свои корни в традиции просвещения, второе было чисто политическим по своей сути. Именно поэтому москвофильство сумело перехватить лидерство (пусть и на первых порах) у народовцев.

Последующие визиты Погодина во Львов были в 1838 г. и 1841-м. В это время под его идейным руководством и даже финансовой поддержке там образуется так называемая "Погодинская колония", общество, в которое входят сторонники этнического и языкового единства с Россией. А в 1860 г. Михаил Петрович буквально взрывает политикум того времени, публично выступая с идеей панславизма – теорией создания гигантского государства под российской короной, которая объединяет всех славян. Следует отдать должное Погодину. Он совершенно правильно сделал ставку на создание сначала интеллектуального клуба, в котором активно продвигается и проходит первоначальную обкатку его теория на примере Галичины, и после успешной апробации – публичное политическое заявление, которое имеет далеко идущие последствия. Очень похоже на политику, которую почти столетие спустя проводил Советский Союз в Индокитае и Африке, не правда ли?

А теперь давайте сделаем небольшое отступление. Вернемся в 1840-е годы в Петербург, и попристальнее познакомимся с историей журнала "Москвитянин", который выпускался М. П. Погодиным. Журнал этот был не его первым издательским опытом, но создавался он вовсе не по желанию самого Погодина (к тому времени он уже умудрился провалить целых два издательских проекта – "Урания", в котором публиковались А. С. Пушкин и Ф. Тютчев, а также "Московский вестник"), а по указанию московского генерал-губернатора Д. Голицына, который пригласил его вместе с его другом С. Шевыревым на главные посты в редакторской коллегии. Что любопытно, то выбор Голицына пал на этот дуэт исключительно потому, что они были абсолютно лояльны к официальной государственной идеологии, а проект нового журнала утверждали министр народного образования граф С. Уваров и лично император Николай Первый. То есть, речь шла о сугубо официозном издании. Так вот если открыть первый номер "Москвитянина", вышедший в 1841 г., мы там с удивлением обнаружим источники еще двух крайне популярных в современной публицистике мифа – статью М. П. Погодина "Петр Первый", где Петр именуется "царем-реформатором", а его правление показывается исключительно в светлых тонах. Второй миф – в статье Шевырева "Взгляд русского на современное образование Европы", которая буквально пересыпана "выводами" о загнивании и упадке западной цивилизации. Как мы видим, Запад начал "загнивать" еще тогда.

Кстати, первый номер был высочайше одобрен лично императором. А вот с вторым номером вышла неудача. Именно со второго номера Михаил Петрович начал продвигать свою панславянскую теорию, и опубликовал в нем статью "Славянские племена", где впервые заговорил о том, что славяне составляют треть населения Европы, испытывающее гнет Австрийской и Оттоманской Империй, и что им не мешало бы объединиться в одно государство. Полного текста этой статьи мне найти не удалось, однако известно, что статья была настолько ультрарадикальной, что даже граф Д. Строганов, начальник цензурного управления, наложил на нее предварительный запрет, и направил С. Уварову письмо, в котором интересовался, как согласуются подобные идеи с официальными действиями и заявлениями российского правительства. Понять Строганова несложно. "Москвитянин" фактически является органом уваровского министерства, а оно, в свою очередь транслирует идеи царского правительства. Поэтому появление панславистических идей на его страницах – это примерно то же самое, что публично объявить территориальные претензии к двум из наиболее мощным мировым государствам. Но результат был противоположным ожидаемому, статью в сокращенном виде допустили, более того, журнал разрешили рассылать не только в пределах Российской Империи, но и за ее пределами. Однако Строганов остался при своем мнении и изданию журнала изрядно мешал, поскольку считал его шовинистичным (это представьте себе, какие там должны были быть идеи, чтобы в уваровской России их счел шовинистичными даже цензор). В 1844 г. Д. Зубрицкий (нам уже известно, что именно вокруг этого историка начало формироваться ядро москвофилов) написал С. Шевыреву о том, что регулярно получает от Погодина "Москвитянин", и с удовольствием им пользуется.

Ну, а теперь давайте обратим внимание на любопытную подробность. "Погодинская колония" основана в 1841 г., синхронно с выпуском первого номера "Москвитянина". Таким образом, основание интеллектуального клуба может расцениваться как начало целевого формирования читательской аудитории органа пропаганды панславизма. Это подтверждает и реакция Уварова на запрос графа Строганова, а также разрешение рассылать журнал за пределы Российской Империи. Для сравнения: украинофилы не имели возможности что-либо печатать сами, поскольку законы Австро-Венгерской Империи запрещали это в то время. А вот москвофилам даже присылали журнал, причем специфической направленности. Таким образом, пробуждающийся интерес к истории в Галичине могли эффективно удовлетворить только они, и это было еще одним их козырем.

Как видим, оба основных преимущества москвофилов исходят от одного и того же человека, идеолога и основного поставщика идеологических материалов. А отсюда следует только один вывод: москвофильское движение в Галичине было исключительно делом рук М. П. Погодина. Плохой журналист и посредственный редактор, тем не менее, оказался талантливейшим организатором, который сумел на пустом месте организовать целое движение и использовать в своих целях (а также в целях царского правительства) нарождающийся интерес широких масс к истории. Нужно сказать, что с точки зрения социальной психологии действия Погодина имеют вполне четкое основание. Пробуждение национального самосознания всегда начинается с интереса к истории. В этот момент широкие массы народа еще не осознают, что основным источником истории являются они сами, и в них доминируют "экстернальные" ожидания, что придет кто-то и расскажет им, как все было на самом деле.

В основном эти ожидания направлены к тем народам, которые близки данному. Этим и воспользовался Погодин, своими статьями захватывая инициативу и закрепляя архетип "общерусской культуры" в условиях, когда карательная машина Австро-Венгерской Империи препятствует деятельности местных политических и просвещенческих организаций, а следовательно – уничтожает конкурентов москвофилов. Если бы Австро-Венгрия без изменений просуществовала до 1914 года, погодинский расчет оправдался бы на все 100%, в Галичине бы тоже доминирующей стала "малороссийская" версия истории Украины, а в политике большинство ориентировалось бы исключительно на вхождение в состав России.

Кстати, аналогичные процессы уже были апробированы несколько ранее в Закарпатье, куда уже в 1849 г. вошли российские войска, и их там встречали цветами. Что-то подобное планировалось и для Галичины. Но расчет Погодина был сломан революцией 1848 г., в результате которой Габсбурги пошли на кое-какое ослабление режима, и оборотов начало набирать уже движение проукраинское, которое за период 1848-1860 гг. сумело также накопить достаточный потенциал, и резко ворвалось в культурное пространство Галичины, со временем далеко оставив за бортом москвофильство.

Самое интересное во всей истории с москвофильским движением – то, что именно в нем родился еще один излюбленный "украинологами" миф о том, что украинский язык – это ополяченный русский. А точнее, именно таким "украинским" они и пользовались для публикаций. В быту москвофилы в основном разговаривали на польском, поскольку считали "простонародный язык" нецивилизованным, а русским не владели в достаточной мере и свои тексты густо пересыпали полонизмами. Выше я уже говорил, что деятельность украинофилов началась с продвижения обучения на родном языке.

А вот москвофилы этот самый родной язык презирали. Можете ли вы себе представить народное движение, которое презирает язык, на котором этот самый народ разговаривает? Я не могу, поэтому для меня это очередное доказательство, что москвофильство – это целиком искусственное явление. Неудивительно, что большинство сторонников этого движения было сосредоточено в городах и принадлежало к очень специфичному роду интеллигенции, которую Достоевский называл "смердяковщиной", а Солженицын – "образованщиной". Это люди, которые нахватались вершков истории и этнографии, и на этот основании начинают выносить суждения о том, кто в какой степени цивилизован, а кто нет, и стараются причислить себя к "наиболее цивилизованным".

А позиции образованщины во Львове были весьма сильны, поскольку это поощрялось имперским правительством, которому было выгодно поддерживать в обществе представления о том, что Австро-Венгрия является оплотом цивилизации, который несет просвещение несчастным дикарям (что, впрочем, для империй типично).

В 1809 г. германофилы добились закрытия Studium Ruthenorum. Это, если кто не знает, такой факультет в Львовском университете, открытый в 1787 г. по указанию императора Иосифа II, где обучение велось на "рутенском наречии", то есть том языке, который использовался в Великом Княжестве Литовском в качестве государственного, и на котором вели свои "диариуши" львовские православные братства. Так вот германофилы основывались как раз на том, что поскольку "рутенский" является нецивилизованным, преподавание на нем нецелесообразно. Австрийское правительство только с радостью закрыло уже давно "мешавший" им факультет, который был рассадником украинофильских идей. Так что опираться М. П. Погодину было на кого, прослойка людей, готовых к восприятию мифопоэтического представления о "цивилизованном белом царе-освободителе" уже существовала. Беда была в другом. Со временем москвофилы начали организовывать читальни в сельских областях, и неграмотное население верило (конкурентов ведь не было), что именно так оно на самом деле и есть. Потом это сыграло с людьми плохую шутку, о чем мы поговорим несколько позже. А пока вернемся в 1860-е годы.

Пантелеймон Кулиш заслуженно считается одним из основателей украинофильского движения в той части Украины, которая находилась под царской властью. Именно он является "автором" фонетического письма, на котором потом был создан украинский алфавит. До этого все украиноязычные сочинения выходили с использованием церковнославянского алфавита, которым, впрочем, в то время пользовались также и сербы, и чехи. Но мало кому известно, что галицкие украинофилы, в поисках способа перехватить информационную инициативу у москвофилов, поехали именно к нему, как автору "Записок о Южной Руси" (1856-1858). Контакт с Кулишом установил студент Львовской духовной семинарии Денис Танячкевич, который уже публиковался под псевдонимом Будеволя. По приглашению Танячкевича Кулиш едет во Львов и везет с собой как свои произведения, так и произведения других украинофилов. В 1860 г. благодаря В. Белозерскому начинает выходить журнал "Основа", который через Кулиша попадает во Львов. Появление программных работ украинофилов "киевской группы" во Львове произвело эффект разорвавшейся бомбы. В 1861 г. образуются два первых украинофильских объединения – среди студентов духовной семинарии (его возглавил сам Танячкевич) и среди студентов Львовского университета. Образованы они были по принципу "Кирилло-Мефодиевского братства", то есть были полулегальными и поначалу не имели никакого внятного устава. Но буквально в последующие три года возникли такие же общества в Самборе, Перемышле, Тернополе, Дрогобыче, Бережанах, Коломые, Станиславе и в Стрыю. Обратите внимание на скорость и географию распространения.

Москвофилам понадобилось почти 15 лет, чтобы добиться аналогичного распространения, это так, для сравнения. В 1863 г. в Галичину попадает "Кобзарь" Шевченка, и моментально становится zeitgeist'ом, разворачивается активная переписка между П. Кулишом, В. Белозерским и О. Конисским, возникает движение "народовцев". С гигантской скоростью растет интерес к украинофильству в народе, и уже в 1862 г. начинает выходить первый народовский журнал "Вечерниці". А уже к 1867 г. печатная мощь украинофильского движения сравнялась с москвофильским – выходило шесть крупных журналов и одна газета. И в отличие от москвофильского движения, народовское не только не отвергало "простонародное наречие", но уже в первых своих публикациях призывала к формированию полноценного литературного украинского языка. За первые 9 месяцев существования "Вечерниць" этот журнал сравнялся по тиражам (ок. 900 подписчиков) с наиболее массовым органом москвофилов "Слово". Можете судить сами, какое движение было истинно народным, а какое – искусственным. Это, учтите, при условии, что финансовую поддержку украинофилам было оказывать некому.

.....