И всемъ тогда беда и тоска велика въ украине живущимъ варваръ техъ

И страхъ бо мя обдержитъ, и сердце ми горитъ. и плачъ смущаетъ, и сами слезы текутъ изъ очію моею. И кто бо тогда изрещи можеть беды сія за многа лета отъ Казанцовъ, отъ поганыя Черемисы православнымъ христьяномъ, паче Батыя. Баты бо единою Рускую землю прошелъ и, яко молнина стрела и яко темная главня, попаляя и пожигая и грады разрушая, пленяще христьянство, мечемъ губя; Казанцы же не такъ губяше Русь, всегда изъ земли Рускія не изхождаху: овогда съ царемъ своимъ, овогда же воеводами воююще Русь, посекающе, аки сады, Рускія люди и кровь ихъ, аки воду, проливающе, отъ нашихъ же христіянъ, христовыхъ воеводъ, Московскихъ князеи и боляръ, противъ стати и возбранит не могуще оть сихъ свирепства и суровства.

И всемъ тогда беда и тоска велика въ украине живущимъ варваръ техъ, у всехъ Рускихъ людеи ото очію слезы текуще, аки реки; крыющеся въ пустыняхъ, въ лесахъ и въ горахъ, въ теснотахъ горкихъ живяху зъ женами и зъ детми, оть поганыхъ варваръ техъ покидающе родъ и племя отечества своя бежаху во глубину Русь.

Мнози гради Русти роскопаша, и травою и быліемъ заростивша, села и деревни, многія улусы («Русти» улусы!!!) орастеша былемъ отъ варваръ. Великія монастыри и святыя церкви оскверниша лежаще и спяше, блудъ надъ пленомъ творяще зъ женами и зъ девицами, и святыя образы секирами разсекающе, огню предающе служебныи сосуды, изъ нихъ же дома скверно піюще и ядуще; святыя образы и кресты переливаху серги и ожерелія, маниста, тафя на главы своя украшахуся; а въ ризахъ церковныхъ себе ризы перешиваху, и мнихомъ наругающеся, образъ ангелски безчестиша: угліе горящіе за сапоги; обдираху; ужемъ за шею оцепляюще скакати и плясати веляще имъ; младыхъ телеситыхъ чернцовъ черныя ризы снимаху, и ругахуся, въ Срацинскія ризы облечаша.

И продаваша мирскіи полонъ въ далныя Срачины, имъ и выти не могуще. А иныя черница, аки простыя девица, за себя поимаша надъ мирскими же девицами, предъ очима отцовъ и матереи, насилствующе, блудное дело творяще, и надъ женами предъ очима мужеи, еще же надъ старыми женами, кои летъ 40 или 50 вдовствующе пребываше. Несть беззаконія исчести мошно тобе.

Есмь самъ видехъ очима своима — пишу сія, видехъ горкую беду сію. Православніи же христьяне по вся дни Татары и Черемисою въ пленъ ведомы, а старымъ коимъ очи избодаху, уши, и уста, и носъ обрезаша, зубы искореневаху, и ланиты выломляху; овемъ же руце и нозе отсецаху (руцЂ и нозЂ отсЂцаху) ; такъ пометаху по земле: тело валяшеся, после умираше; инымъ же главы отсецаху и на двое разсекаху; ови же удами, за ребра и за ланиты пронизающе, повешаху, а иныхъ на коля посажаху около града своего, и позоры деяху, и смехъ. Оле Христе царю терпенія твоего! И сіе же злее паче сихъ всехъ реченныхъ — младенца незлобивая отъ пазухъ матереи своихъ и техъ, погани кровопіицы, о камень ударяху, и задавляху, и на копьяхъ прободающе подымаху.

О солнце, ка ко не померкне, сіяти не преста! О како луна въ кровь не преложися, и земля, како стерпе таковая, не пожре живыхъ поганыхъ! И кто тогда горце, не восплакася: горе увы! видяще отца и матерь — отъ чадъ своихъ разлучахуся, аки овца отъ стадъ своихъ, чада же отъ родителеи своихъ, други отъ друговъ своихъ. Ови же, яко новобрачни суще, живше день единъ или два, ови же, токмо обручившеся по законному браку, отъ церкви въ домы своя идуща, венчавшеся женихъ съ невестою, разлучахуся, не ведуще, аки зверіе пустынные, возхищающе. Злато и сребро въ мегновеніе ока имаше. Поганіи же Казанцы все себе поимаху поплененную Русь и прелщаху имъ мужескъ полъ и женескъ въ Срацынскую веру, принуждаху пріяти.

Неразумніи же мнози пріимаху Срацынскую веру ихъ, нужи, страха ради мукъ, и запроданія боящеся, и прелстишася: горе варваръ и Черемиса хрестьянъ губяху. А кои же не восхотеша веры пріяти, и техъ, аки скотъ, овехъ толпами, перевязанныхъ, держаща на торгу, продаваху иноземцамъ поганымъ. Не смеяху бо Казанцы многи Руси у себя держати мужеска полу, не обусурманныхъ держати, разве женъ и детеи малыхъ, да не наполнится Русь въ Казани; того ради запродаху ихъ. Великъ плачъ, и скорбь, и беда, и стонаніе отъ языка поганово.

 

ИСТОРИЯ О КАЗАНСКОМ ЦАРСТВЕ. Москва, 1560 г.

http://krotov.info/acts/16/2/kazan.html#06


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

И всемъ тогда беда и тоска велика въ украине живущимъ варваръ техъ…

И како могу сказати или списати напасти сія грозныя и страшныя Рускимъ людемъ во время то. И страхъ бо мя обдержитъ, и сердце ми горитъ. и плачъ смущаетъ, и сами слезы текутъ изъ очію моею. И кто бо тогда изрещи можеть беды сія за многа лета отъ Казанцовъ, отъ поганыя Черемисы православнымъ христьяномъ, паче Батыя. Баты бо единою Рускую землю прошелъ и, яко молнина стрела и яко темная главня, попаляя и пожигая и грады разрушая, пленяще христьянство, мечемъ губя; Казанцы же не такъ губяше Русь, всегда изъ земли Рускія не изхождаху: овогда съ царемъ своимъ, овогда же воеводами воююще Русь, посекающе, аки сады, Рускія люди и кровь ихъ, аки воду, проливающе, отъ нашихъ же христіянъ, христовыхъ воеводъ, Московскихъ князеи и боляръ, противъ стати и возбранит не могуще оть сихъ свирепства и суровства. И всемъ тогда беда и тоска велика въ украине живущимъ варваръ техъ, у всехъ Рускихъ людеи ото очію слезы текуще, аки реки; крыющеся въ пустыняхъ, въ лесахъ и въ горахъ, въ теснотахъ горкихъ живяху зъ женами и зъ детми, оть поганыхъ варваръ техъ покидающе родъ и племя отечества своя бежаху во глубину Русь. Мнози гради Русти роскопаша, и травою и быліемъ заростивша, села и деревни, многія улусы орастеша былемъ отъ варваръ. Великія монастыри и святыя церкви оскверниша лежаще и спяше, блудъ надъ пленомъ творяще зъ женами и зъ девицами, и святыя образы секирами разсекающе, огню предающе служебныи сосуды, изъ нихъ же дома скверно піюще и ядуще; святыя образы и кресты переливаху серги и ожерелія, маниста, тафя на главы своя украшахуся; а въ ризахъ церковныхъ себе ризы перешиваху, и мнихомъ наругающеся, образъ ангелски безчестиша: угліе горящіе за сапоги; обдираху; ужемъ за шею оцепляюще скакати и плясати веляще имъ; младыхъ телеситыхъ чернцовъ черныя ризы снимаху, и ругахуся, въ Срацинскія ризы облечаша. И продаваша мирскіи полонъ въ далныя Срачины, имъ и выти не могуще. А иныя черница, аки простыя девица, за себя поимаша надъ мирскими же девицами, предъ очима отцовъ и матереи, насилствующе, блудное дело творяще, и надъ женами предъ очима мужеи, еще же надъ старыми женами, кои летъ 40 или 50 вдовствующе пребываше. Несть беззаконія исчести мошно тобе. Есмь самъ видехъ очима своима — пишу сія, видехъ горкую беду сію. Православніи же христьяне по вся дни Татары и Черемисою въ пленъ ведомы, а старымъ коимъ очи избодаху, уши, и уста, и носъ обрезаша, зубы искореневаху, и ланиты выломляху; овемъ же руце и нозе отсецаху; такъ пометаху по земле: тело валяшеся, после умираше; инымъ же главы отсецаху и на двое разсекаху; ови же удами, за ребра и за ланиты пронизающе, повешаху, а иныхъ на коля посажаху около града своего, и позоры деяху, и смехъ. Оле Христе царю терпенія твоего! И сіе же злее паче сихъ всехъ реченныхъ — младенца незлобивая отъ пазухъ матереи своихъ и техъ, погани кровопіицы, о камень ударяху, и задавляху, и на копьяхъ прободающе подымаху. О солнце, ка ко не померкне, сіяти не преста! О како луна въ кровь не преложися, и земля, како стерпе таковая, не пожре живыхъ поганыхъ! И кто тогда горце, не восплакася: горе увы! видяще отца и матерь — отъ чадъ своихъ разлучахуся, аки овца отъ стадъ своихъ, чада же отъ родителеи своихъ, други отъ друговъ своихъ. Ови же, яко новобрачни суще, живше день единъ или два, ови же, токмо обручившеся по законному браку, отъ церкви въ домы своя идуща, венчавшеся женихъ съ невестою, разлучахуся, не ведуще, аки зверіе пустынные, возхищающе. Злато и сребро въ мегновеніе ока имаше. Поганіи же Казанцы все себе поимаху поплененную Русь и прелщаху имъ мужескъ полъ и женескъ въ Срацынскую веру, принуждаху пріяти. Неразумніи же мнози пріимаху Срацынскую веру ихъ, нужи, страха ради мукъ, и запроданія боящеся, и прелстишася: горе варваръ и Черемиса хрестьянъ губяху. А кои же не восхотеша веры пріяти, и техъ, аки скотъ, овехъ толпами, перевязанныхъ, держаща на торгу, продаваху иноземцамъ поганымъ. Не смеяху бо Казанцы многи Руси у себя держати мужеска полу, не обусурманныхъ держати, разве женъ и детеи малыхъ, да не наполнится Русь въ Казани; того ради запродаху ихъ. Великъ плачъ, и скорбь, и беда, и стонаніе отъ языка поганово.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *