ТАТАРИН НА МОСКОВСКОМ ПРЕСТОЛЕ

Московия Ивана Грозного под властью Орды.

Вадим РОСТОВ«Аналитическая газета «Секретные исследования»

Московский князь, с позволения Крыма, этим и занимался. После разгрома Большой Орды Крымским Ханом в 1502 году именно Гиреи, как победители и наследники Чингисидов, стали Царями в Новой Орде. Московия с этим согласилась. А дед Ивана Грозного — Иван III — в знак своего согласия на передачу титула Царя Крымским Гиреям и своего вассального положения перед Крымским Ханом-Царем принес на Библии присягу на верность новой династии Царей. Вообще же Московия платила дань Крымскому Ханству, как своему Суверену и Хозяину, до 1700 года.

Поэтому все заявления историков о том, что «ордынское иго окончилось в конце XV века», являются выдумками. Послушаем русского историка: «Но турки были страшно истощены [к 1700 году беспрерывными войнами] и заключили мир, уступили России Азов со всякими старыми и новыми, уже построенными Петром городками; а крымский хан должен был отказаться от дани, которую до сих пор платила ему Россия [!!!] под благовидным названием поминков или подарков». (С.М. Соловьев «Чтения и рассказы…», стр. 502-503.)

Оставаясь вассалом Крымской Орды, Московия в этом положении имела и выгоду. Крымские Цари оказывали Московии постоянную военную и политическую поддержку в так называемой Ливонской войне. Именно в результате поддержки Орды войска Ивана Грозного в начале войны одерживали одну победу за другой. Владимир Белинский пишет: «В 1561 году Московия получила так званую ложную грамоту Константинопольского Патриарха, где Ивана IV признали прямым наследником Византийских Императоров. То ли эта лживая грамота стала сочинением московских церковных владык, то ли за деньги ее сочинили в Константинополе без ведома Вселенского Священного Собора. Не суть важно.

Сам факт посягательства Ивана IV на наследие древнего титула Византийского Кесаря зафиксирован 1561 годом. Естественно, в течение нескольких лет об этом посягательстве Московского Князя донесли Крымскому Хану, который вполне обоснованно считал Ивана IV своим подданным. И вполне понятно, что Хан Гирей тотчас потребовал от Ивана IV ответа. Обрати, читатель, внимание: с 1473 года, когда Иван III на Библии принес присягу Крымским Гиреям, до 1563 года между Крымской Ордой и Московией не существовало серьезных разногласий. …Крымский Хан даже бровью не повел, когда Иван Грозный в 1552 году поработил Казанское, а позже, в 1554 году, — Астраханское Ханство. Но с 1563 года отношения между Московией и Крымским Ханством стали резко меняться. А в 1570 году турецкий Султан даже потребовал вхождения Московии в состав Османской Империи». «С 1563 по 1570 г. Иванъ напрасно старался предотвратить татарское нашествiе…

Безуспешно послы его, как Нагой и Ржевскiй, являлись к хану с миролюбивыми речами и великолепными подарками… Но султан потребовал возвращенiя Казани и Астрахани и признанiя Московскаго государства подвластным Порте». (К. Валишевский. «Иван Грозный», стр. 224.) Хитрая изворотливость Ивана IV не помогла. Хан Гирей, при поддержке турецкого Султана, решил проучить строптивого клятвопреступника, посягнувшего на титул Царя. И в 1571 году войска Крымского Хана двинулись в Московию. Московские князья, как всегда, встречали войска татар на рубежах своих владений, то есть на рубежах Оки. Однако Крымский Хан обошел московские войска, стоявшие на Оке, и двинулся форсированным маршем прямо к Москве.

Послушаем, как об этом событии поведал Н.М. Карамзин. «Хан, вооружив всех своих Улусников, тысяч сто или более, с необыкновенною скоростию вступил в южные пределы России [Московии]… Хан… приближился к Серпухову, где был сам Иоанн с Опричниною. Требовалось решительности, великодушия; Царь бежал!.. в Коломну, оттуда в Слободу, мимо несчастной Москвы; из Слободы к Ярославлю, чтобы спастися от неприятеля… На другой день, Мая 24, в праздник Вознесения, Хан подступил к Москве — и случилось, чего ожидать надлежало: он велел зажечь предместия. …В три часа не стало Москвы… Людей погибло невероятное множество; более ста двадцати тысяч воинов и граждан, кроме жен, младенцев и жителей сельских, бежавших в Москву от неприятеля; а всех около осьмисот тысяч… Давлет-Гирей… привел в Тавриду более ста тысяч пленников… [Только] 15 июня он [Иван IV] приближился к Москве и остановился в Братовщине, где представили ему двух гонцов от Давлет-Гирея, который, выходя из России [Московии], как величавый победитель желал с ним [Иваном IV] искренно объясниться… На вопрос Иоаннов о здравии брата его, Давлет-Гирея, чиновник Ханский ответствовал: «Так говорит тебе Царь наш: …Я везде искал тебя, в Серпухове и в самой Москве; хотел венца с головы твоей: но ты бежал из Серпухова, бежал из Москвы — и смеешь хвалиться своим Царским величием, не имея ни мужества, ни стыда!.. снова буду к тебе, …если не сделаешь, чего требую, и не дашь мне клятвенной грамоты за себя, за детей и внучат своих». (Н.М. Карамзин «История…», том IX, стр. 97-99.) Иван IV так и поступил: присягнул Царю Орды, дал так называемую «клятвенную грамоту за себя, за детей и за внучат своих», как давали подобные клятвы все его предки. И вслед за этим следует в 1754 году эпизод со сложением Иваном IV своего титула Царя, который ВСЕ российские историки никак не связывают с описанными выше событиями, а говорят о нем или скороговоркой, или вообще как о «казусе». Напомню, что на целый год Иван Грозный передал власть Казанскому Царю татарину Саин-Булату.

Тот стал именоваться Царем Московским и Казанским, а Иван подписывал свои бумаги только как «князь Иван Васильевич Московский и Псковский и Ростовский». Царь Саин-Булат въехал в царские покои, а Иван IV переселился на Арбат. Теперь он ездил по Москве только как «боярин», в кремлевском дворце утраивался поодаль от Царя Московии Саин-Булата, восседавшего на троне, и смиренно слушал его указы. Себя именовал в речах «удельным князем Иванцем». В книге Р.Г. Скрынникова «Иван Грозный» (М., «Наука», 1975) этому уделена целая глава «Татарский хан на Московском престоле». И хотя я нахожу это исследование доктора исторических наук и профессора ЛГУ весьма смелым для советской исторической науки, но и в нем автор далек от объективности. Он пишет: «Некоторые историки видели в отречении Грозного и передаче трона хану Симеону игру или причуду, смысл которой был неясен, а политическое значение ничтожно». Это так, но далее автор дает свое объяснение: «отречение Грозного связано было с серьезным внутренним кризисом. Второе новгородское дело скомпрометировало многих высокопоставленных лиц из числа бояр и князей церкви. Страх перед всеобщей изменой преследовал царя как кошмар». Нет, профессор ошибается. Решение было вызвано страхом вовсе не перед внутренним врагом, а перед врагом внешним.

Причем, политическое значение решения было вовсе не «ничтожным», а огромным. Вспомним: события семидесятых годов XVI века складывались для Московии очень непросто. Узнав о желании Ивана IV уйти из подданства Крымской Орды, Гиреи нанесли Московии жесточайший удар с юга в 1571 году. В результате Крымского удара Московия потеряла около одного миллиона человек убитыми и плененными. Сам Иван Грозный к тому времени своей политикой насилия уже погубил не менее 1,5 миллиона человеческих жизней.

Очень страшные опустошения на Московскую и Новгородскую земли принесла прокатившаяся по ним в 1566 году чума. На Севере Московия надолго застряла в так называемой Ливонской войне. Война пожирала все новые и новые, и без того скудные материальные и человеческие ресурсы. Потери Московии за время правления Ивана IV к середине семидесятых годов XVI века составили почти половину населения. Московия не могла себе позволить вести войну на Юге и на Севере. Перед ней, после нашествия на Москву Крымского Хана, встал стратегический вопрос.

Где продолжать войну: на Севере или на Юге? С кем объединиться: то ли, как деды и прадеды, объединиться с Ханской Ордой, то ли — с европейскими странами против Орды? Я согласен с украинским историком В. Белинским: «Кровное 350-летнее родство с Ордой, ордынский московский инстинкт, повелели склонить, как обычно, шею перед наследниками рода Чингисидов. То есть, было принято решение оставаться в родстве с Крымским Ханством. Необходимо помнить — Крымское Ханство могло поддержать Московию в Ливонской войне и обезопасить ее южные и юго-западные границы только при одном условии: Москва и ее Князь должны были остаться вассально зависимыми, то есть, подданными рода Крымских Гиреев. …Это условие вассальной зависимости было принято. Не следует забывать, что Хан Давлет-Гирей пообещал, в случае отказа Ивана IV принять его условия, снова явиться с войсками в Московию. …Второго подобного удара Московия бы попросту не выдержала. Татары могли ее опустошить до самого Новгорода.

Вот эту связь событий русские «писатели истории» не просто осознанно упустили при изложении, они сии события исказили и запутали до неузнаваемости. Отчего и публичный отказ Ивана Грозного от титула Царя, последовавший в 1574 году, подали читателю за оригинальную шутку. Итак, в 1574 году, через 3 года после удара Хана Давлет-Гирея по Москве, именно в том году, когда можно было ожидать повторного удара, Иван IV публично сложил с себя титул Царя-наследника Византийского. …Сей поступок Московской власти явился вынужденным и вполне осознанным. С этого времени Иван Грозный потерял свой фальшивый титул и стал именоваться, как и его предки, — Московским Князем. Актом отречения Иван Грозный и Московские Иерархи продемонстрировали Крымским Гиреям и Оттаманской Порте, что Иван IV не претендует на первенство в роду Чингисидов, так как и Саин-Булат происходил из Царского рода; что это титул чисто внутренний, так как Саин-Булат и раньше именовался Царем Казанским.

Демонстративно подчеркивалось — раз Казань вошла в состав Московии, то и титул Царя сохранился за Касимовским Ханом. Лишь вместо Казанского стал величаться Московским. А Иван Грозный, раз вы не желаете — останется со своим отчим титулом Московского Князя». Доказывает это и следующий факт.

Тотчас же после отречения Ивана IV от Царского титула было снаряжено великое, со многими дарами, посольство в Крым, дабы ДОЛОЖИТЬ Гиреям о сих событиях, дабы все объяснить и покаяться в возникшем ранее недоразумении. Мол, Иван IV никогда и не думал оспаривать Ваше Царское первенство в династическом роду Чингисидов. Вот как Иван IV напутствовал своего посла, отправляя к Хану, через три года после отречения. Он продолжал оправдываться: «…вести себя смирно, убегать речей колких, и если Хан или Вельможи его вспомянут о временах Калиты и Царя Узбека, то не оказывать гнева, но ответствовать тихо: не знаю старины; ведает ее Бог и вы, Государи!». (Н.М. Карамзин «История…», том IX, стр. 149.) В 1577 году умер воинственный Крымский Хан Давлет-Гирей. На Ханский престол вступил его сын — Магмет-Гирей, который в очередной раз, как и его предки, принял Ивана IV и всю Московию в вассальное подчинение Орде. «Иоанн спешил отправить к нему знатного сановника, Князя Мосальского, с приветствием, с богатыми дарами [данью], каких дотоле не видала Таврида, и с наказом весьма снисходительным…: «Бить челом Хану; обещать дары [дань] ежегодные… вести себя смирно…». Столь домогался Иоанн найти сподвижника в новом Хане…». (Н.М. Карамзин «История…», том IX, стр. 149.)

«Ежегодные дары» – это, конечно, та же самая банальная дань Орде. Но Карамзин уже избегает этого слова, ибо выше соврал (исполняя указание Екатерины II), написав, что якобы Москва с конца XV века «перестала платить Орде дань».

 


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*